vibrators for sale women sex toys best sex toys Best vibrater lesbian sex toys male sex toys vibrators for sale bondage gear adult products vibrater bedroom toys women toys bondage toys toys for adults sex toys vibrators for women cheap vibrators toys adults toys for couples lesbian toys male toys adult vibrators adultsextoys dick toys female toys quiet vibrators rabbit toys couples toys silent vibrators strap on toys masterbation toys buy strap on glass toys rabbit vibrater toys woman adult female toys toy saxophone

best rabbit vibrator for sale good vibrators for adult wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women good vibrators for women best rabbit vibrator for sale
"Кто виноват?" О "Большой книге перемен" - Алексей Слаповский

"Кто виноват?" О "Большой книге перемен"

Кто виноват?

О новом романе Алексея Слаповского

Алексей Слаповский считает «Большую книгу перемен» своим лучшим романом. О чем и сообщил в интервью, фрагменты которого помещены на задней обложке солидного тома (630 страниц убористого шрифта; М., «Астрель»). На вопрос, в самом ли деле книга большая, автор отвечает: - Я имел в виду – толстая. Но «Толстая книга перемен» нехорошо звучит. Умная самоирония не скрывает честолюбивый замысел, но указывает на него читателю (если тот тоже не глуп): да, эпос. Но не отталкивающаяся от пошлой современности «Война и мир», а исследующая, как у нас в очередной раз все переворотилось и только укладывается «Анна Каренина», где сквозь кружево переплетающихся интимных (семейных) сюжетов проступает общая картина «новой» (тут потребны тридцать три вопросительных знака) русской жизни.

Не случайно в том же интервью Слаповский говорит, что главное в «Большой книге перемен» - любовь. Девушка полюбила богатого разбойника. А три товарища (провинциальные интеллигенты средних лет) полюбили эту самую девушку (как прежде любили одноклассницу - маму и «повторение» героини). Разбойник же (могучий бизнесмен, старший из трех братьев-богатырей; и былинная, и ремарковская формулы даны автором) едва не стал соперником своего сына. Без «Дона Карлоса» обошлось: продвинутый театральный режиссер, любил только себя. Зато важное звено разбойничьей предыстории (она же – богатырская, о становлении новой элиты) – соперничество двух братьев, закончившееся исчезновением (выданным за случайную смерть) того, кто мог бы стать четвертым товарищем, интеллигента, демократа, борца за справедливость, полюбившего невесту (потом – жену) бизнес-бандита. Которого в финале романа ждет еще более печальная доля – он оказывается узником дурдома. По воле брата младшего, железного игрока, любящего только себя и свою власть. Вот и пришлось «аннигилировать» сперва одного чувствительного братца, а потом – другого, что вдруг начал фортели выкидывать. Участь переменить захотел! Но сколько «лавсторий» ни закручивай, какую правду-матку на свет ни пущай, в какие тяжкие ни пускайся – порядок неизменен. Потому как любят все только себя. И за «справедливость» борются ради своего интереса. Из зависти. Или тщась отомстить. И чем это лучше исполнения «заказа»? Или жажды получить свое? К примеру, жену старшего брата, который по всем статьям лучше невесть что возомнившего «конкурента»?

Любовные истории «Большой книги перемен» (груз интимных проблем волокут почти все ее персонажи) безрадостны и бессмысленны. Как и попытки добраться до «истины». Лучшее, чего можно добиться, - покой. Скучный, но спасительный. Которому противопоказаны какие бы то ни было рывки к новому, неотделимые от поиска виноватых. Читая «Большую книгу…», вспоминаешь то зачин «Анны Карениной» (про по-разному несчастливые семьи), то ее эпиграф.

Всем и воздалось. Кто умер, кто в свихнулся, кто наконец-то уразумел, что лучше не дергаться. Не мстить. Не взывать к совести. Не надеяться на перемены. Не считать же таковыми скачок в Москву младшего, самого ушлого и подлого, из трех братьев-богатырей и служебные удачи двух товарищей, тем же мерзавцем организованные. В одном флаконе компенсация за пережитое и совет все забыть. Самим спокойней будет.

Может, и так. Но один из трех товарищей всерьез занят книгой. Не той «правдивой» апологией, что заказали ему к юбилею ныне низвергнутого главы разбойничьего (богатырского) клана. И не той – об обреченности благородного человека, которой грезил, прослышав о тайне среднего брата (оказавшегося отнюдь не рыцарем без страха и упрека). Какой-то третьей, пятой, сто сорок второй. Их сейчас много пишут, - замечает самый благополучный из товарищей. - Пусть пишут. И я напишу. Это мне нужно. – Тогда – вперед!

За-чем? Наверно, потому, что писатель. А еще потому, что считает главным виновником смерти юной красавицы (и, похоже, других тяжких бед) себя. Одно, коли о писателе речь, подразумевает другое.

 

А. Немзер