vibrators for sale women sex toys best sex toys Best vibrater lesbian sex toys male sex toys vibrators for sale bondage gear adult products vibrater bedroom toys women toys bondage toys toys for adults sex toys vibrators for women cheap vibrators toys adults toys for couples lesbian toys male toys adult vibrators adultsextoys dick toys female toys quiet vibrators rabbit toys couples toys silent vibrators strap on toys masterbation toys buy strap on glass toys rabbit vibrater toys woman adult female toys toy saxophone

best rabbit vibrator for sale good vibrators for adult wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women good vibrators for women best rabbit vibrator for sale
Оно - В. Цыбульский - Алексей Слаповский

Оно - В. Цыбульский


18 сентября 2006

Местоимения Слаповского. Впечатления от книги «ОНО»



«Оно»
Алексей Слаповский
«Эксмо»
2006


Надо читать ту книгу, которую автор написал. А не ту, которую ты хотел бы в его книге прочесть.
Мудро, но не всегда удается. Есть, кстати, еще та книга, которую автор хотел написать. А написал, что написалось. Ее и читай.

Во втором своем местоименном романе «Они» (первый - «Мы») Алексей Слаповский пообещал, что следующей будет книга о людях, у которых все в порядке, все благополучно. Это, мол, и есть самое интересное.
И написал роман из жизни гермафродита «Оно».

Может быть так: благополучие и порядок интересны там, где их всего меньше ждешь. Где их в принципе быть не может - в тюрьме, в сумасшедшем доме, в душе калеки.

Ну вот что тут интересного?... Человек, рожденный в провинциальном совке, ходит в школу, успешно учится, поступает в Москве в институт. Потом работает в комсомоле. Потом женится, становится удачливым бизнесменом или одиноким художником. Растит детей. Или разводится и пишет стихи. Встречается с друзьями юности, любит свое прошлое без тоски, устроен в настоящем.
Безумно интересно. Просто зачитаешься. Удавиться можно!
А вот если все то же, но герой гермафродит. Не он, не она, а «ОНО». Все тоже самое, но происходит с Оно. Лицо среднего рода. Зовут Валько.
Уже интереснее? Жизнь гермафродита. Такого еще не было. Голубые - да. Розовые - пусть. Маньяков - сколько хочешь. Гермафродита - не было.

Ну ладно, мы ж не с отморженными мозгами.

«Оно» - это про людей. Про то, как они жили тогда же, и там же, и столько же, сколько автор. Теперь им должно быть лет по пятьдесят, со всем предыдущим и последующим.
Читатели могут посмотреть и повспоминать про свою жизнь через писателя. А могут через вот это вот «Оно». Почитаешь: «Оно вошло… оно задумалось… оно выпило… оно усмехнулось…» Вздрогнешь. Ведь, Оно не в чью-то жизнь смотрит - в твою собственную.

Городок провинциальный (Саратов, конечно, автор оттуда родом - в каждой книге напоминает). Девушка нагуляла ребенка, ребенок родился гермафродит. Мать растит его одна, в школу не отдает, учит дома. Лет в двенадцать Валько задумывается, что там у него между ног, спрашивает мать, та - голову в духовку. Валько попадает к бабушке с дедушкой. Потом в обычную школу. Потом в специнтернат. Там он самый умный. Бабка с дедом умирают, Валько оканчивает школу, едет в Москву, поступает в институт, на медкомиссии открывается, что в нем кое-что лишнее, его исключают по собственному желанию (семидесятые ж годы!). Он возвращается в свой родной город, поступает в родной институт, становится осторожен, живет один.
Друзья все же есть. Вино, девушки, гитара, разговоры. Добыча денег фарцовкой. Мелкие дружбы и предательства. Симпатии и разочарование. Валько к девушкам равнодушен. К друзьям тоже. Оканчивает институт, подается в комсомольские аппаратчики, делает карьеру. Комсомол разваливается, Валько попадает в сторожа…
Все это очень хорошо написано. Разговоры, быт, конфликты, характеры, стихи, музыка, джинсы, вкус портвейна. Все узнаваемо, все по-настоящему. Чем больше настоящего, тем больше недоумения. Есть назойливое - а что на самом деле там у него между ног? Как это устроено? Ладно, это можно отогнать. А вот все-таки, почему Оно - гермафродит?

Что, не было таких вот деревянных, равнодушных, точно запрограммированных? Изображающих дружбу и любовь, потому что ни к тому, ни к другому не способны? Страдающих из-за этой неспособности?
Да ради Бога! И в романе рядом с Валько гермафродитом физическим полно бесполых духовно. Трахаются с кем попало, как по обязанности, а хотят-то совсем другого. Сами не знают, чего. Или ничего не хотят. И безо всяких физических причин.
Тогда - зачем Валько?

Приятель-психиатр, узнав, в чем дело, выводит теорию. Что-то о свободе выбора. Что ее быть не может, потому что пол ты не выбираешь. И что только свободный от пола, выбора и половых потребностей по-настоящему свободен.
Неубедительно.

Валько мучается. Рухнула с комсомолом карьера, его разоблачили, в газетах пропечатали - вот кто нами правил. Оно падает на дно, потом поднимается, устраивает бизнес с девицей транссексуалкой, страниц за пятьдесят до конца романа чувствует, что привязывается к этой Александре, которая хочет стать мужиком. Радуется, открывшейся ему женской долей, согласен стать обычной бабой (до этого все играл, то в платье нарядится, то в штаны). В этот самый момент девица понимает, что хочет остаться девицей и ничего у нее с Валько-бабой быть не может. И с мужиком-Валько тоже.

Ловишь себя на том, что уже не злишься, а за героя переживаешь. Хочешь, чтоб у него там все наладилось. Чтобы прибился к чему-то, стал тем или другим, страдал бы по-человечески, как он или она. Получается - благополучие страдать, как все?
Вряд ли.

Тогда про что это «кино»? Зачем мы его смотрим? Почему оторваться не можем? Автор смеется над нами? Мессианничает потихоньку - не хотели сострадать ближнему - я вас гермафродиту заставлю сострадать?
А гермафродиты, они что - не люди?
У Слаповского - все люди.

В собрании фельетонов, анекдотов, подражаний Хармсу, Зощенко, Жванецкому и кому-то там еще в книге под названием «Мы» - люди - это какие-то чудаки, лохи, трогательные растяпы, по-детски беззащитные, без вины жестокие, с бодуна благородные. Их лечат жизнью, они не лечатся. Они - это мы. Ну, где-то там, глубоко.
В романе «Они» все эти менты-беспредельщики, азеры, кавказец-интеллигент, русская баба нараспашку, невротическая стерва-дочь, отмороженный подросток, бизнесмен-чиновник - все они там с такими лабиринтами и замками, которые Слаповский то и дело перед нами отпирает и распахивает, и мы видим, какие они на самом деле, но это ничего не меняет в них, но кое-что в нас открывает. Потому что «Они» - это тоже «Мы».
Ну и «Оно» тоже… Это про наш выбор, когда выбирать не из чего.

На этом можно было и остановиться. Концовка могла остаться открытой. Слаповский их предложил на выбор штук пять, но они ничего не объясняли и не утверждали. Он их нам оставил на выбор, себе избрал шестую.
Он встречается с Валько в его квартирке на московской окраине. Там все скромно, убого. Все советского времени, из юности Слаповского - книги, мебель, музыка, фильмы, портвейн, джинсы.
И автор вдруг догадывается, что написал книгу о времени. Времени прошедшем, в котором все настоящее. Времени настоящем - никаком.

«Как вам такой финал?» - спрашивает Слаповский. И сам себе отвечает: «Мне нравится». Мне, вообще-то, тоже.


автор статьи   Владимир ЦЫБУЛЬСКИЙ