vibrators for sale women sex toys best sex toys Best vibrater lesbian sex toys male sex toys vibrators for sale bondage gear adult products vibrater bedroom toys women toys bondage toys toys for adults sex toys vibrators for women cheap vibrators toys adults toys for couples lesbian toys male toys adult vibrators adultsextoys dick toys female toys quiet vibrators rabbit toys couples toys silent vibrators strap on toys masterbation toys buy strap on glass toys rabbit vibrater toys woman adult female toys toy saxophone

best rabbit vibrator for sale good vibrators for adult wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women good vibrators for women best rabbit vibrator for sale
Пересуд - Л. Данилкин - Алексей Слаповский

Пересуд - Л. Данилкин

Л. Данилкин (Афиша)
ПЕРЕСУД


Следовало бы в очередной раз пропеть ритуальную здравицу А.И.Слаповскому («Они», «Синдром Феникса», «Анкета», «День денег») — какой он чуткий, умный, адекватный, какие живые и ­лингвисти­чески достоверные у него диалоги и т.п.; мы не делаем это только потому, что это и так все знают.

Старенький рейсовый автобус «мерседес», следующий из Москвы в провинциальный Сарайск, захвачен пятью сбежавшими из тюрьмы преступниками, ­которых везли на «пересуд», — «все вышло случайно благодаря извечной российской безалаберности». Пара десятков пассажиров удачно представляют собой все общество в целом. Известный набор типов — интеллигенты и хабалки, наглые и трусливые. Преступники (один похож на Чикатило, другой на Ходорковского, а третий, четвертый и пятый — тоже на хрестоматийных криминальных типажей) предлагают жертвам — под дулами — заново судить их и вынести ­новые приговоры. Простой двухтактный двигатель: сжатие — распрямление, суд-пересуд. ­Замкнутое пространство, ограниченное количество участников, на насилие, как (предсказуемо) выясняется, способны почти все, оружие — в наличии; понят­но более-менее, что там может ­проис­ходить — оно и происходит. Кровавая ­каша размазывается по тарелке то так, то эдак. И только поэтому история, в остальном крайне правдоподобная, ­выглядит несколько фантастической — слишком долго работает двигатель, слишком медленно ­увеличи­вается ­список погибших.

Очень русская история — ­­­­захват­чи­ки и жертвы пьют вместе, травят ­анек­доты — ну и время от времени стреляют и насилуют друг друга; общинное сознание ведь. Голливудская сюжетная схема — хотя и разыгрывается она в контексте совсем другой культуры, среди людей с другой историей, с другими поведенческими программами.

Ближе к концу в романе возникает вставная пьеса-интермедия — суд внут­ри суда, гротескный галлюцинаторный процесс, который молодой человек Ваня устраивает над самым ненавидимым им человеком — Сталиным. В ситуации, когда иерархия критериев преступления нарушена — и злодейство Сталина недоказуемо, — понятие вины девальвируется; что само по себе повод устроить суд и пересуд. Пересуд: хорошая ­мета­фора для российской истории, никогда не кончавшейся гражданской войны.

Что касается перспектив общества, за психическим состоянием которого Слаповский наблюдает очень пристально, то в этом смысле «Пересуд» еще пессимистичнее, чем уже достаточно мизантропичные «Они», — и это не мнительность, которую можно списать на ­пси­хотип наблюдателя: стакан не то что на­половину полон или наполовину пуст. Он пуст совсем, разбит, да еще и об ­го­лову; и созерцание этих окровавленных осколков с налипшими волосами дает не слишком много поводов сохранять на лице оптимистичную улыбку. Новый роман Слаповского (как и старые, впрочем) представляет собой хорошую действующую модель нынешней России — островка стабильности, где, пожалуйста, все что хочешь — отведать мисо, навернуть борща, все запросто. Свободная страна, люди сами выбирают, как им се­бя вести. Странным образом ведут они себя подозрительно одинаково. Роман, в общем, ничего не объясняет, но прекрасно иллюстрирует — и трудно удержаться от того, чтобы не восхититься корректностью этой модели.