vibrators for sale women sex toys best sex toys Best vibrater lesbian sex toys male sex toys vibrators for sale bondage gear adult products vibrater bedroom toys women toys bondage toys toys for adults sex toys vibrators for women cheap vibrators toys adults toys for couples lesbian toys male toys adult vibrators adultsextoys dick toys female toys quiet vibrators rabbit toys couples toys silent vibrators strap on toys masterbation toys buy strap on glass toys rabbit vibrater toys woman adult female toys toy saxophone

best rabbit vibrator for sale good vibrators for adult wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women good vibrators for women best rabbit vibrator for sale
2010. Интервью порталу Cinemation - Алексей Слаповский

2010. Интервью порталу Cinemation

Интервью порталу Cinemation - опять про "Иронию" и проч.

 

- Вы работали над сценарием сиквела фильма Эльдара Рязанова «Ирония судьбы, или с легким паром». Чем Вас привлекло участие в создание этой картины? Что было самым интересным в работе над продолжением известного фильма?

Как меня это, выразиться бы помягче, раздражает, вот это вот начало с этого вот вопроса. Я теперь понимаю актеров, которые стали знамениты благодаря одной роли, и страшно злятся, когда все интервью начинаются словами, ну, например: «Когда вы снимались в «Бумбараше»… Или: «Все помнят вас по фильму «Мы из джаза»…. Ясно, о ком это. Кстати, на съемках телефильма «Участок» Валерий Золотухин говорил мне, что очень надеется, что теперь его будут называть «Хали-Гали». Таково было желание отделаться от шлейфа «любимой» роли у актера, сыгравшего много чего серьезного и интересного. Поэтому сразу уточню: для меня работа над сценарием фильма «Ирония судьбы. Продолжение» не этапная. Интересная, сложная, но не самая важная в этой жизни. Я купился на авантюру. «А если Надя и Лукашин не поженились?» - вот такой был вопрос, с чего все и началось. Кому он в голову пришел, не помню. Кажется, это возникло при разговорах с Мягковым, он ведь, это мало кто знает, предлагал свой вариант сценария. Мне показалось, будет весело, хулиганисто, но с уважением к первоисточнику. Во многом так и получилось.

- Какие задачи Вы перед собой ставили, работая над «Иронией судьбы»? Чем работа над сиквелом принципиально отличается от создания оригинального сценария?

Задачи ставил не я, мне их ставили. Я выполнял. По чьим-то подсчетам – сорок с лишним раз, то есть вариантов. Вот это и есть принципиальное отличие: при написании оригинального сценария ты хозяин замысла, идеи. Если идея не твоя, то это уже не оригинальный сценарий, нечто для тебя в творческом смысле вторичное. Слава богу, я крайне мало работал по заказам. Отличие еще в том, что в оригинальном сценарии герои новые, я бы сказал - новорожденные. А в сиквеле они уже давно родились, живут, надо только понять их и дать новые слова в новых обстоятельствах. Нет, молодых героев мы все-таки сами родили, это был отдельный интерес.   

В одном из интервью Вы признались, что довольны сценарием фильма «Ирония судьбы. Продолжение» лишь на 50%. Почему? Связано ли это с тем, что это был коллективный труд – в титрах указано, что Вашими соавторами были Эрнст, Бекмамбетов и Максимов?

Тогда, если считать арифметически, на двадцать пять процентов должен быть доволен. По четвертушке на брата. На самом деле это ничего не значит. Я и своими-то единоличными сценариями часто недоволен. Уже хотя бы потому, что, как кто-то сказал, кино – искусство грубое. Телекино – еще грубее. Хотя нет, сейчас тоньше. Это парадокс, но так: телекино сейчас человечнее и интереснее.  Потому что наше  так называемое большое кино в кинотеатрах, за редким исключением,  за исключением нескольких авторских фильмов и так далее, это кино тупое и бессмысленное. Зомбоящик в этом смысле отдыхает. Так вот, я же писатель в первую очередь. И драматург – театральный. И я понимаю, что в сценариях вольно или невольно занижаю планку. Драматург так не написал бы, а сценарист – легко. Задачи другие потому что. Короче, да, недоволен. Почти всегда.

- Вы известны, прежде всего, как сценарист сериалов. Однако Вы никогда не писали сценарий сериала, в котором больше 12 серий. Почему Вы не работаете над длинными проектами?

Увы, да. Увы – это к известности относится, как сценариста. Но вы киношный портал, поэтому о кино и спрашиваете, это ясно. А вопрос хороший. Дело в том, что как раз примерно с двенадцати серий начинается именно сериал. Ситком, мыльная мелодрама и так далее. И то, и другое бывает интересным, особенно ситком, но бесконечно заниматься одним и тем же, возиться с одними и теми же героями, я бы сдох, извините. Это скучно. Это неизбежно – размазывание жидкой каши по большому блюду. А до двенадцати – все-таки ближе к телефильму. Заметьте, самые глубокие и сложные произведения, «Идиот», например, не развозят на пятьсот серий, там, кажется, десять. Иначе неизбежно размазывание. И еще, по-настоящему сериальными были только первые мои работы  - «Остановка по требованию», «Свой человек», «Пятый угол». Я давно уже занимаюсь преимущественно вертикальными телефильмами, то есть каждая серия – отдельная история. Или в русле общей истории, на сленге телевизионщиков горизонтальной, как в «Участке», или это совсем автономные новеллы, как в «Гаражах», объединенные рассказчиком, Мадянов там блистает. Этих новелл у нас, то есть у студии «Русский проект», получилось семнадцать штук. Для меня рекорд.

Существует мнение, что в основе любого сериала должна быть мелодрама. Вы согласны с этим?

Если многосерийник, то да. Это еще одна причина, почему я не занимаюсь длинными проектами. Без мелодрамы, без слез и соплей, зрителя долго не удержишь – того зрителя, кому это предназначено. Но это не совсем мое. Мой любимый жанр – что-то вроде лирической или иронической комедии. С элементами мелодрамы, драмы, триллера, детектива, чего угодно.

- Вы являетесь не только сценаристом, но и писателем. В чем, на Ваш взгляд, специфика работы над литературным произведением?

Опять вы меня обижаете – ясно, что не нарочно. Я являюсь не только писателем, но и сценаристом, это будет вернее. Приоритеты, понимаете? О специфике можно говорить три дня и три ночи и раскрыть при этом десятую часть темы. Главное: в прозе я сам себе хозяин. И в пьесах тоже. Я ни на кого не ориентируюсь. То есть, конечно, есть какие-то маяки, куда я веду, красиво выражаясь, корабль романа, но они в тумане. В общем-то я сам себе главный маяк. Сценарий же – основа для будущей коллективной работы, это раз. И он обязательно ориентирован на зрителей, это два, и заодно три, и вообще финиш – по крайней мере, если иметь в виду телевидение. У авторского кино свои законы, там часто режиссер и есть сценарист. А если сценарист имеется, то он, как ни парадоксально, даже более зависим, чем сериальщик – от жесткой воли режиссера и от его произвола. Потому что в авторском кино режиссер – главное лицо. Часто единственное, а актеры – марионетки. Но не будем о грустном. Так вот, каждый, кто приходит на телевидение и в кино сценаристом, должен знать: он тот коврик при входе, о который все вытирают ноги. Он поставляет материал. И тут возникает слово формат. Чей он – продюсера, режиссера, канала, неважно. Он не твой по определению. Тебе говорят: от сих до сих – фантазируй. Шаг вправо, шаг влево – нет, не расстреляют, просто не примут сценарий. То есть ты можешь фантазировать и даже творчески гореть, но помнить правила игры. И мне это даже часто нравится. Недаром сказано: ограничения дают иную степень свободы. Но она заведомо меньше, чем тогда, когда я пишу книги и пьесы. Если коротко и честно, профессионализм сценариста, не желающего халтурить, заключается в том, чтобы в рамках формата достичь наибольшего художественного результата. Вот и все. Извините за рифму.

В основе фильмов «Я – не я», «Синдром Феникса» ­– Ваши романы, которые Вы сами адаптировали. Как проходила работа над адаптацией своих же литературных произведений? Были ли какие-то сложности?

Было увлечение. Переписывать уже написанное – скучно, поэтому в сценариях я придумал много нового. Но упростил, конечно. Все или почти все экранизации упрощают, особенно для телевидения. Образуется невосполнимая дыра: нет авторского голоса, авторской интонации. Если режиссер, оператор, художники, актеры, композитор своими средствами ее как-то компенсируют – спасибо, если нет – ну, что я могу сделать? Уже ничего. Но даже и в упрощенном виде эти телефильмы, они четырехсерийники, оказались, как бы это сказать, чересчур изящны, что ли, для широкой публики. Это не комплимент самому себе, а констатация факта. Там мелодрамы маловато, вот в чем причина.

- Какие существуют принципиальные различия между работой над сценарием и пьесой?

Их много, но главное отличие: пьесу, особенно хорошую, могут поставить и десять, и сто раз, и всегда по-разному. Сценарий – вещь одноразовая. Трактовка единственная.  Как режиссер скажет, так актеры сыграют. Как сыграют, так и останется. Без вариантов. Поэтому персонажи, конфликты и все прочее – более линейны и однозначны. Диалоги короче. К тому же, над пьесой никто не стоит, а над сценарием - все, кто занят производством. В общем, другие правила игры. Могут сказать: ну, это в массовом кино, это на телевидении, а бывает еще все-таки кино как искусство. Бывает. Но, еще раз повторю, там главное лицо – режиссер. У меня есть несколько сценариев, которые написаны вне формата, они висят на моем сайте в  открытом доступе, любой может посмотреть. Ни один из них не поставлен. Правда, есть подвижки другого рода, сценарий «У нас убивают по вторникам» получил Гран-при на международном конкурсе «Текстура», довольно шумное было мероприятие в этом году, в Перми и Москве, а сценарий «То, что вы делаете, очень важно» вошел в короткий предфинальный список конкурса «Личное дело», организованного журналом «Искусство кино». Может, что-то и снимут, наконец.

- Вы как-то отметили, что любите не только придумывать оригинальные истории, но и «реанимировать избитые идеи». Почему? Как избежать штампов, обращаясь к этим избитым идеям?

Реанимировать, я так сказал? Плохо сказал. Не реанимировать, взяться за избитый сюжет. Заезженный. Но живой, потому что часто из разряда вечных. И ты можешь попробовать свои силы, можешь попытаться взглянуть на историю по-своему. Если это действительно по-своему, то штампов не будет.

- Почему вы редко работаете в соавторстве? Какие, на ваш взгляд, плюсы и минусы работы в соавторстве?

В соавторстве можно или делать халтуру, варить «мыло» на двести серий, где анонимны все – сценаристы, режиссеры и даже актеры, хотя каждый имеет имя, или надо совпадать с другим человеком, другими людьми. Анонимны в том смысле, что мимикрируют друг под друга. У меня это не получается. Есть в кино и на телевидении занятный вид соавторства – быть «сценарным доктором». То есть сценарий в целом ничего себе, но автор по каким-то причинам не может довести его до ума. Зовут доктора-сценариста. Это очень уважаемая мной профессия, а на Западе статус ее очень высок. Я всего лишь один раз взялся за такую работу и быстро понял, что видов лечения два. Первый: проникнуться духом автора и в его стиле дожать материал – там подрезать, там ушить, подогнать, перелицевать и т.п. Второй: оставить костяк, сюжетную основу, а остальное все написать заново. Проникнуться у меня не получилось, я все переписал. И охладел к этой работе навсегда.

У вас бывают творческие кризисы? Как вы с ними справляетесь?

Это будет очень нагло, что я сейчас скажу, но кризисов, то есть моментов, когда не пишется и не придумывается, я правильно понимаю слово кризис? – их у меня не бывает. Бывает, когда пишется по результату плохо, бывает, что я через месяц или через год удивляюсь, как и зачем я написал эту туфту? Есть тексты, которые я не люблю, а некоторые уничтожил бы. Но слово не воробей, вылетело – отвечай. А сам процесс придумывания для меня – каждодневный и естественный, если только не мешают кризисы другого рода. Житейские, жизненные. Как у всех.

- Как вы планируете свое рабочее время? Пишете ежедневно или ждете вдохновения?

Это оно меня ждет. Я пишу практически ежедневно. С утра. Я точно знаю, что с семи до часа меня никто не побеспокоит, люди в Москве, то есть люди определенного круга, просыпаются и оживают как раз где-то к часу. Сужу по телефонным звонкам. Есть рецепт утренней готовности, я вычитал его давно у Хемингуэя:  чтобы хорошо работалось, надо всегда оставлять на завтра кусок недописанного текста. Ты знаешь, что там, но откладываешь. Это – растопка на утро, дальше костер горит сам собой. Только треск идет.

- Какие фильмы, на ваш взгляд, являются образцовыми с точки зрения сценария?

Очень трудно в готовом фильме выделить сценарий. Я не знаю, как на разных фестивалях и конкурсах умудряются это разглядеть. Хотя, что-то видно, конечно: структура, повороты сюжета, заданные характеры, конфликт и так далее. Ну, попробую. Из зарубежных, наобум – «Форрест Гамп», «День сурка», «Догвилль», «Маленькая Мисс Счастье» - как видите, очень разные по жанру. Долго можно перечислять вообще-то. Из наших – «Кукушка», «Бумер», «Бригада», хоть я очень не люблю этот сериал, но отдаю должное хорошо скрученной истории, «Волчок» Сигарева (upd. Задним числом добавляю «Овсянки)… Как видите, стараюсь называть не очень старые фильмы, хотя в фильмах советского времени примеров больше. Советские фильмы были вообще намного профессиональнее, несмотря на ангажированность некоторых из них. Все просто – была киноиндустрия, а теперь ее нет. Количество, чтобы перейти в качество, должно быть весомым. В любом случае ясно, что без хорошего сценария хороший фильм сделать трудно. Все знают, что лучшие фильмы гениального Гайдая это те, которые про Шурика. И «Бриллиантовая рука». Но мало кто помнит, что это делали с ним Костюковский и Слободской. А вот «Спортлото-82» и всяческие «Операции-кооперации» и «Брайтон-бичи» – совсем другие люди. Почувствуйте разницу. Или не менее гениальный Рязанов: «Берегись автомобиля», «Ирония судьбы, «Служебный роман» и еще почти десяток лучших фильмов – с Брагинским. А вот «Предсказание», «Ключ от спальни» и «Тихие омуты», если кто вспомнит эти названия, - опять другие люди. И тоже разница чувствуется. Но продюсеры наши теперешние упрямо верят, что они сами с усами и что сценарист должен лишь грамотно выполнить задание. Да и режиссер тоже. В результате получается продюсерское кино в русском варианте: безликое, начисто лишенное признаков авторства, а следовательно, и души, потому что никакими продюсерскими ухищрениями душу в мертворожденные фильмы не вдуешь. Смотреть их иногда еще можно, пересматривать не хочется. Но это уже другая, очень большая тема.