vibrators for sale women sex toys best sex toys Best vibrater lesbian sex toys male sex toys vibrators for sale bondage gear adult products vibrater bedroom toys women toys bondage toys toys for adults sex toys vibrators for women cheap vibrators toys adults toys for couples lesbian toys male toys adult vibrators adultsextoys dick toys female toys quiet vibrators rabbit toys couples toys silent vibrators strap on toys masterbation toys buy strap on glass toys rabbit vibrater toys woman adult female toys toy saxophone

best rabbit vibrator for sale good vibrators for adult wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women good vibrators for women best rabbit vibrator for sale
Анатомия пьесы. Интервью А. Орловой - Алексей Слаповский

Анатомия пьесы. Интервью А. Орловой

 

 

Анатомия пьесы

 

Интервью Слаповского (С) Алисе Орловой (А)

 

С: А почему вдруг пьесы?

 

А:  Просто хочу узнать, кто такие пьесы. Меня интересует сам механизм, я просто их не понимаю, для меня это как иностранный язык. В чем фишка? Какая пьеса хорошая, какая плохая? Я не могу ответить. Мне это было неинтересно всю жизнь, а теперь вдруг стало интересно.

 

С: Самое простое, что я могу сказать – пьесы это особый род литературы и особый вид чтения. Я довольно часто слышу от многих людей – не могу пьесы читать. Так же как есть люди, которые не могут читать стихов, они в них ничего не понимают. Конечно, если читатель квалифицированный и нормальный, до него и стихи доходят, и проза доходит. Но даже квалифицированному читателю тяжело читать пьесы. Некоторые считают, а чего их собственно, читать, можно подождать, пока поставят. Пьеса это, ко всему прочему, еще и очень прикладной вид литературы. Есть пьесы для чтения, но это скорее не пьесы, а диалоги. В пьесе очень усечена повествовательная часть, там только разговоры, только диалоги, поэтому читателю надо догадываться, что драматург имел в виду. Для чего существуют театры – прояснить с помощью актеров и режиссеров смыслы, которые в пьесе заложены. Хорошие пьесы – те, которые играются по много лет, их ставят многие режиссеры, потому что там много смыслов. Плохие пьесы либо не ставятся, либо идут недолго, потому что смыслы там куцые. Большинство пьес – история вторая. Они вскакивают на сцену за счет актуальности темы, потому что театр это такое искусство, которое обязано быть современным.

 

А: Можно хорошо поставить плохую пьесу?

 

С: Можно.

 

А: А плохо – хорошую?

 

С: Можно.

 

А: Какие основные жанры пьес?

 

C: Традиционно жанров три – комедия, драма и трагедия. Причем трагедия считалась с античных времен высоким жанром, комедия – низким, а драмы как таковой вообще не было, она появилась позже.  Есть подвиды – мелодрама, лирическая комедия, но это уж частности. Не будем говорить о пьесах в стихах, это особое дело, хотя у Шекспира многие пьесы в стихах, при этом они или трагедии, или комедии,  это просто язык стихотворный.

Если не говорить о читателе, давай сейчас плюнем на него, попозже к нему подойдем. Если говорить о жанрах пьес, с античных времен еще Аристотель определил законы драматургии, это единство времени, единство места, единство действия. Единство действия осталось навсегда. В современных пьесах действие может переноситься в любое время, существовать в любом пространстве, но единство действия это непреложный закон. Что это значит? Нехорошо и неправильно, когда мы начинаем писать пьесу на тему спора долга и любви, а потом вдруг переходим  на тему, хорошо ли кушать бедных животных, а потом соскакиваем на тему покорения космоса… Единство действия – это «О чем пьеса?» Вот  режиссер спрашивает: «О чем пьеса?». Автор ему рассказывает, и в этом пересказе определяется насколько действие едино. Пьесы интересны тем, что веками, можно сказать, изначально существуют законы.  Их пытаются обойти всяческими путями. Но они от этого не перестают быть законами. Так же как законы притяжения. Кроме закона единства действия есть еще несколько вещей абсолютно непреложных.  Пьеса невозможна без конфликта. Конфликт это сердце драматургии. То есть противоборство чего-то с чем-то посредством противоборства кого-то с кем-то. Пьеса невозможна без развития действия. То есть, не имеет права драматург, если он хоть что-то соображает, не имеет права нам просто показать картинки из жизни. Это еще не означает качества. Законы могут быть соблюдены, а качество – отсутствовать.

 

А: Какие хорошие античные пьесы?

 

С: Нужно читать авторов – Софокл, Эсхил, Эврипид. Говоря откровенно их можно читать только большому любителю литературы вообще.

 

А: Но ставят же!

 

С: А потому что тогда они и начинают жить по-настоящему! Чехова можно читать и даже не обязательно смотреть пьесу, особенно, если не уверен, что постановка хорошая. А античные пьесы читать муторно, нудно, к тому же они переводные, язык архаичный, мутота страшная. Монологи по две страницы, и все в стихах… Но когда ставят, тут и начинается это театральное чудо. Высвечиваются смыслы, актеры оживляют эти слова. Все играет, все работает, все действует. И конфликты проясняются, и оказывается, что стихи слушать не так скучно. Хотя это все равно, что называется, на любителя.

 

А: А за что мы любим Шекспира?

 

С: За то, что человек не мелочился и хватал за самую сердцевину. В центре конфликта у него, как правило, проблемы из числа базовых человеческих. «Король Лир» – отцы и дети, это тема доверия своим детям, которое может быть подорвано, обмануто. Насколько дети, которых мы родили и воспитали, оправдывают наши ожидания. Тема лицемерия, коварства, и прочего. Чем велик Шекспир – он берет один основной конфликт и на этом конфликте четко строится все действие, это и есть единство действия, при этом он умудряется затронуть с помощью мощных характеров и другие темы связанные с основной. За счет этого появляется глубина, мощь, масштаб. Гамлет понятно почему, потому, что там и смысл жизни…. Понимаешь, в этой пьесе чуть ли не впервые человечество задалось вопросом - надо ли убивать сразу, или может быть подумать сначала? До этого вопросов не было, были кодексы чести. И думать нечего. А этот придурок Гамлет начал размышлять - быть или не быть, надо или не надо. Так на самом деле началась современная цивилизация.

 

А: За это мы его и любим?

 

С: Мы его любим за то, что он нам и нашим лучшим порывам адекватен. И вообще сцена предназначена для того, чтобы показывать людям не просто их самих, как в зеркале. А те тени, иногда смешные, иногда зловещие, которые отбрасывают их души на плоскость, которая называется искусством.

 

А: А что такое катарсис? Это то, зачем мы ходим в театр?

 

С: По большому счету – да. Это момент  драматического сопереживания, близкий к состраданию. Наиболее близкий синоним – потрясение.  И ты через это потрясение духовно очищаешься, обогащаешься, понимаешь душой что-то, чего ты не понимал раньше, или понимал не столь явно…

 

А: Ну, это же на какое-то мгновение…

 

С: Без катарсиса не только в драме, но и вообще в искусстве все становится бессмысленным абсолютно. Ну, занимательность – хорошее свойство, но это же для собак Павлова – первая сигнальная система. Ты засмеялся, тебе приятно, ты получил удовольствие. Искусство не только для того, чтобы получать удовольствие. Если про меня скажут, что меня приятно читать, значит, мне надо крепко задуматься, правильно ли я пишу.

 

А: Чем Шекспир отличается от анатичных пьес?

 

С: Большей конкретикой, большей приближенностью к реалиям жизни. Античная пьса более отвлеченная, аллегоричная, античная пьеса предполагала функции ,маски. Античная пьеса сталкивала позиции героев больше, чем их характеры. Как правило, каждый персонаж  обладал какой-то позицией, которая оставалась неизменной на протяжении всей пьесы. Если кассандра пророчествала, так она и пророчествовала, из-за чего вся драма происходила.

 

А: Бахтин говорил, что античный герой равен самому себе… а у Шекспира уже не равен?

 

С: У Шекспира уже нет. Иначе у него бы не было вопроса «быть или не быть». Пьеса классицизма возродила каноны . Изречение Пушкина «У Расина скупой только скуп», точно цитату не помню, но имелось ввиду именно это – каждый характер являлся носителем определенного качества которое он неизменно проявлял. И конфликт был не между людьми,  а между качествами. Театр выручал и выручает до сих пор. Актер на то и есть актер, он человек живой, он наделяет персонажа - обладателя качеств чем-то человеческим, и он становится характером. Современная пьеса предполагает характер в развитии. Потому что это интересно, потому что пьеса - это маленькая жизнь, все-таки  интересно наблюдать, как герой входит в это пространство, в этот мир, который ты наблюдаешь два с половиной часа, или читаешь час входит одним, а выходит другим.

 

А: Между Шекспиром и Чеховым - кто?

 

С: Опа-на…Это как?

 

А: Кем-то же заполнено это пространство, есть там кто-то?

С: Ни фига себе… У нас - Островский, у них - Мольер. У них Бомарше, у нас еще Сухово- Кобылин, у нас – Гоголь. В конце концов, у нас Горький, который рядом с Чеховым, у которого есть несколько очень неплохих пьес. Да много народа было.

 

А: А после Чехова?

 

С: Понимаешь, были какие-то вспышки, я бы так сказал. До советского времени была прекрасная пьеса «Дети Ванюшина» Найденова, но, кроме этой пьесы, ничего путного у него нет, это прекрасная пьеса, это просто классика театра… Потом начался советский период.

 

А: Вампилов?

 

С: Нет, постой, в советском периоде были тоже удачи какие-то, была «Оптимистическая трагедия», она имела определенный смысл на протяжении довольно долгого времени, ее ставят до сих пор. Потому что конфликт массы и вождей, идеи, если она есть, и реального воплощения этой идеи - опять-таки людей, он до сих пор актуален. А потом многие пьесы появлялись вопреки. Хорошая пьеса Булгакова «Дни Турбинных», неплохие комедии он  писал, «Зойкина квартира» - очень хорошая комедия. Потом у нас есть Платонов, Платонов, который, скорее, для чтения, его трудно воплотить на сцене, Платонов он конечно гениален, но в его пьесах бывает слишком силен повествовательный момент, что противопоказано театру, нет того, что называется развитием действия, иногда просто интрига. В общем-то интрига не противопоказана самой гениальной пьесе.

 

А: Что такое интрига?

 

С: Убьет Гамлет дядю своего, или не убьет - это интрига

 

А: Убил?

 

С: Самого убили… А до этого он убил не в чем не повинного Полония.

 

А: Жалко.

 

С: Да. Интрига – это полюбит - не полюбит, убьет - не убьет, убежит - не убежит.

 

А: И что обычно любит, бьет и бежит?

 

С: Не обязательно. Но интрига основана на ожиданиях читателя и зрителя, что будет вследствие и той или иной затруднительной ситуации. Без так называемых перипетий, то есть тех узлов конфликта, когда у героя возникают трудности, которые он должен преодолеть, драмы не существует, потому что зритель должен наблюдать, а читатель с интересом читать, как тот или иной персонаж выберется из той или иной ловушки,  в которую он попал. Это главное… то есть все – главное. Не говоря о самых простых вещах, без которых драмы нет. Отношения людей, Без отношения людей, естественно, нет драмы.

 

А: Платонов, а кто  дальше?

 

С: Шварц, но это особенного рода драматургия, аллегорическая драматургия, очень театральная, сугубо театральная. Прекрасный драматург Володин, хороший драматург Рощин, потом появились драматурги так называемой новой волны, возглавляемые Вампиловым, потом так называемая поствампиловская драматургия - Славкин, Гуркин, Галин, Алексей Казанцев, и так далее и т.д. Много. Ставятся из них не очень многие. Володин ставился бы больше, но ему «повезло» - его очень хорошо экранизировали —«Осенний марафон», «Пять вечеров».  Разве фильм переиграешь… Иногда все равно берутся, но не с такой охотой. Вампилова ставят и будут ставить, но будут ставить все меньше потому что у него типичный герой 60х-70х годов, времени кризиса советской власти, то есть герой рефлектирующий. Что его Шаманов, что его Зилов - это люди, которые мучаются, правильно ли я живу, грубо говоря, на этом строится конфликт.

Так часто бывает в драме, а в жизни еще чаще: с помощью выяснения отношений, разрешений конфликтов с другими людьми, человек выясняет отношения с самим собой. Пьесы читать легче, если видишь правила, по которым они построены. Структуру, которая есть практически в каждой пристойной пьесе. Первое - это исходное событие. Если пьеса - это маленькая жизнь, то что-то должно сначала родиться, а рождается, как правило, конфликт. Хотя многие современные авторы им пренебрегают, поэтому пьесы висят в воздухе, конфликт ни на чем ни основан. Исходное событие в Гамлете - это подлое убийство отца. То есть, оно может совершаться даже не в пьесе, за пьесой, о нем может рассказать тень отца Гамлета, неважно. Это - толчок, это побуждение, это как искра в двигателе. Нет искры – нет процесса, ничего не горит, машина не едет. В лучшем случае ее кто-то натужно толкает. То есть в худшем. Исходное событие в «Короле Лире» – решение отца поделить королевство. Исходное событие в «Вишневом саде» - это приведение родового поместья в состояние, когда оно может быть продано.  Как правило, сейчас в пьесе бывает два действия или даже одно, особенно в антрепризных спектаклях. Но все равно, даже в двухактной пьесе сохраняется некая трехчастная структура. Исходное событие, которое ведет к кульминации, кульминация как высшее напряжение. Развязка. Финал. И это обязательно в нормальной пьесе. Вот в «Вишневом саде». Первая часть – вишневый сад может быть продан. Напряженность конфликта одна и отношения у героев такие-то. Вторая часть – вишневый сад будет продан. Напряженность конфликта другая, она возрастает, отношения героев обостряются. И -- вишневый сад продан. Амбец.  Когда ты видишь эту структуру событий, ты понимаешь без всякого ужаса перед цифрами, что весь мир, собственно говоря, структурирован. И создан он по воле Божьей из молекул и атомов, имеющих структуру, понимаешь? - структура пронизывает весь мир. И все зависит оттого, насколько она гармонична. Поэтому структура вдохновенью не помеха. Знаешь, этой структурой многие авторы пренебрегают. Это я умный теоретически, Иногда в порыве вдохновения я сам этим пренебрегаю…

 

А: Абсурдистские пьесы - это что? это зачем?

 

С: Абсурдистские пьесы. Я считаю это наименование условным. Всякие дефиниции - они для того, чтобы облегчить разговор, чтобы вычленить. Абсурдистские пьесы - это пьесы, в которых герои существуют вне житейской логики а по правилам логики того мира, который создает автор. Участок абсурда, зона абсурда. Не так как в жизни. Но, знаешь, на самом деле абсурдистская пьеса - это всего-навсего комедия. Уже у Мольера можно найти элементы абсурдистской драмы. То есть люди ведут себя нелогично, абсурдно. Парадокс в том, что хорошая абсурдистская пьеса построена по железным законам драматургии. Законы одинаковы для абсолютно всех, абсурдистская ли это драма, символистская, и такая была, Метерлинк, в частности. Какая угодно, если пьеса правильная, и я этого слова не боюсь, то выстроена она по неизменным законам, все равно там есть исходное событие,  завязка, развитие, кульминация, развязка. Поэтому если абсурдистский текст воспринимать с точки зрения структуры, то понимаешь, на каком каркасе все это строится. Скорее даже это фасад. Ну, как в архитектуре. Архитектура - это на самом деле часто только смена фасадов, а несущие конструкции одни и те же. Сопромат. По этим законам укладываются фундаменты, рассчитывают несущие стены, перекрытия и так далее. Хоть ты тресни, повесить плиту на пустом месте невозможно.

 

А: За что мы любим Островского?

 

С: Я думаю, за то, что он не только драматург, он еще и великий писатель. Понимаешь ли, в чем дело. Драматургия жанр во многом, я уже говорил, прикладной. Когда автор, независимо оттого, драматург он, поэт, или прозаик, создает свой мир, создает галерею свершено оригинальных характеров и образов, какая разница, кто он, прозаик, драматург или поэт? Он дает нам картину мира, которая помогает нам этим миром больше интересоваться, открывать в нем что-то новое. Островский дал нам не только галерею характеров своей эпохи он дал  ряд конфликтов построенных на базовых человеческих отношениях, как и у Шекспира. Он, она, папа, мама, дети. Чем ближе к базовым вещам суть конфликта, тем дольше живет драма, если она талантливо написана. При этом, ты говорила, можно поставить хорошую пьесу плохо, плохую хорошо, конечно можно, это без проблем, существует такой парадокс, не парадокс, а такая особенность, пьеса жанр прикладной, она более технологична, то есть, чем ближе ты к идеальной конструкции, тем ближе твоя пьеса к театральному успеху. Она тянет, она заманивает, там хорошо построена интрига. Существует такое выражение «хорошо написанная пьеса». Что это значит? Это значит, что по фигу, о чем пьеса, она написана правильно: интересное завлекательное, исходное событие, интересно развивается конфликт, там хорошо, экономно эргономично, я бы сказал, расставлены персонажи, там ясно и интересно построены отношения, там острый по фигу какой конфликт, там неожиданно мощная кульминация, еще более неожиданная развязка и желательно совсем уж неожиданный финал. Вот это хорошо написанная пьеса. Она обеспечивает, как правило, кассовый успех. На западе давно такие пьесы писать умеют, это может сочетаться с большим мастерством как у Стоппарда, мастерством средним, как у Нила Саймона. Средним писательским мастерством в смысле открытия новых характеров. Читать их иногда бывает незачем, новизны характеров там нет, там, как правило, используются штампы. Штампы и драматургические и по характерам. Режиссеры, любящие такие пьесы, говорят - вот славная пьеса, там все узнаваемо. Для меня слово «узнаваемо» долго было ругательством. Хочешь кого-то узнать – посмотри в зеркало. А потом я догадался, что золотая середина там, где узнаваемость сочетается с новизной. Вот тогда правда, тогда интересно. По- настоящему интересно и тебе и зрителям. Ты не останешься в одиночестве. Жан Кокто сказал: люди любят не познавать, а узнавать, потому что узнавание не требует  труда.

Еще один парадокс, это не имеет отношения к тексту пьесы, но для существования в театре - занятная штука. Бывают хорошие плохие пьесы и плохие хорошие пьесы. В идеале — хорошие хорошие пьесы. Вот плохая плохая пьеса. В ней ни новых характеров ярких, ни  новой мысли, написано плохо, то есть вяло заведено исходное событие, вяло развивается конфликт, долгая экспозиция и так далее. Но есть такой феномен, как плохая хорошая пьеса, то есть пьеса хорошо придумана в отношении характеров, там интересный конфликт, то есть она в литературном смысле может быть интересна - и герой интересный, и конфликт написан интересно и очень умные слова герои говорят, новые интересные слова. Почему она плохая? Потому что она хорошая в литературном отношении, но плохо написана. Она написана неграмотно,  написана без учета автором даже самому интеллектуальному зрителю присущих потребностей, и поэтому она либо не идет в театре, или идет очень вяло, что называется для эстетов. Что такое хорошая плохая пьеса? Это пьеса, которая на самом деле говно. Ничего там нет, герои ходульны, высосаны из пальца, с потолка взяты. Константинов с Рацером, самые ставившиеся и ставящиеся до сих пор советские авторы, как раз писали хорошие плохие пьесы. По своему человеческому содержанию они яйца веденного не стоили, но они были ловко склепаны и хорошо написаны, зритель на них шел. Реплички смешные, что-то происходит. Как завтрак воздушной кукурозой. Ел-ел, а в результате в животе бурчит, толку никакого. Вот такой феномен. Конечно идеальная пьеса это хорошая хорошая пьеса. Хорошая по литературе пьеса, которая хорошо написана. Пьеса, которая имеет шанс остаться на много лет в репертуарах театров, потому что она хорошо написана. Потому что не прокиснет человеческое содержание.

 

А: Что такое амплуа?

 

С: В 19-м веке театр, особенно антрепризный театр, был рассчитан на успех…

 

А: Сейчас другие антрепризные театры?

 

С: Да то же самое! Мы вернулись к тому же самому, где коммерция, там это неизбежно. Схема успеха пьесы была четко рассчитана, все прекрасно понимали, что зритель лучше усваивает испеченный полуфабрикат. Полуфабрикат это и есть амплуа. Вот, например выходит актер в амплуа благородного отца… Это стереотип, некий тип ходячий, зритель узнавал его с первого момента и больше ни над чем уже не трудился, ему оставалось только следить, что делает этот тип. Инженю, комическая старуха, герой-любовник... В скрытом виде они существуют до сих пор. Это даже по сериалам видно. Никуда эти амплуа на самом деле не девались.

Я давно заметил. Пошлую вещь скажу, интерес возникает от знания. Когда чего-то знаешь, интересно. Когда понимаешь, по каким законам что сделано, перестаешь их замечать, но ты их чувствуешь, ты их понимаешь. И начинаешь от этого ловить определенный кайф. И когда просто чувствуешь, интересней за этим наблюдать.

Пьесы я многие раньше читал вслух. Текст в пьесе очень густой. Там только написано: пауза, прошелся и т.д., а ведь это предполагается, что идет время, за которое зритель должен оценить ситуацию, осмыслить ситуацию, поэтому нагрузка на ремарку в пьесе намного больше, чем в прозе. Конечно, они могут быть пустыми эти ремарки, какими угодно, но в идеале нагрузка на ремарку серьезная. И на реплики тоже. И чтение получается густое, вот почему некоторые говорят - не могу пьесы читать. Текст в пьесе, как в немом кино, мелькает быстрее, чем в прозе. Ну, 50-60 страниц пьеса, и за это время ты должен понять, что на самом деле это происходит долго - на сцене 2 – 2,5 часа. Если читать вслух, эффект может быть совсем другим. А потом, одно из самых бесценных свойств драматургии:  возможность интерпретации. В ремарке можно написать «улыбаясь», но это еще ничего не значит. А как улыбаясь? Почему так бесконечно ставят Чехова? Я Чехова долго считал, как драматурга, мистификатором. Они ходят и разговаривают. Они умудрятся через каждые три реплики объясняться друг другу в любви. Безумие какое-то.  В том же «Вишневом саде» -- каждые две страницы признаются в любви, в «Иванове», в «Трех сестрах», бесконечный поток слов про любовь, Чехов понимал, что, когда человек в состоянии любви, тут характер высвечивается более ярко. И все же почему Чехов один из самых популярных драматургов? Потому, что каждая реплика безразмерна. Вот в современной пьесе, условно говоря:

- Ты мне бабло должен!

- Я? Ты меня с кем-то путаешь!

В лучшем случае это можно произнести двумя способами, может быть, тремя, вариаций не существует. У Чехова таковы фразы и таковы отношения (они многомерны), что каждый режиссер, который берется, убеждается, что это можно произнести не в сотый а в тысячный раз тысячным способом. Кстати, когда я сценариями начал заниматься, понял, в чем отличие сценария от пьесы — сценарий это одноразовая вещь, поэтому реплика рассчитана на то, чтобы произнести, снять - и навсегда. Поэтому сценарий вещь более плоская. Пьесу-то можно несколько раз сыграть - и по-разному. По-разному выстроить отношения, по-разному выстроить конфликт и по-разному произнести те или иные слова.

А в кино как произнес, как сняли потом раз и навсегда, плачь, не плачь, все, снято.

 

А:  Что происходит, если из книжки делают сценарий?

 

С: Во-первых, ищется драматургическая основа, то есть книжка подвергается расчлененке с тех позиций, о которых я тебе говорил. Ищется исходное событие, ищется, в чем основной конфликт (в книге может быть конфликтов несколько), ищутся главные персонажи, второстепенные персонажи, некоторые умерщвляются или убираются на фиг вообще. Ищется бОльшая концентрация действия, где будет развязка и где будет, собственно говоря, финал. Грубо говоря, книжка структурируется. А дальше – лыко, мочало, начинай сначала.