vibrators for sale women sex toys best sex toys Best vibrater lesbian sex toys male sex toys vibrators for sale bondage gear adult products vibrater bedroom toys women toys bondage toys toys for adults sex toys vibrators for women cheap vibrators toys adults toys for couples lesbian toys male toys adult vibrators adultsextoys dick toys female toys quiet vibrators rabbit toys couples toys silent vibrators strap on toys masterbation toys buy strap on glass toys rabbit vibrater toys woman adult female toys toy saxophone

best rabbit vibrator for sale good vibrators for adult wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women good vibrators for women best rabbit vibrator for sale
Интервью самому себе - Алексей Слаповский

Интервью самому себе

94-й год

написано по просьбе какого-то журнала на тему «Что для вас 1994-й год

С комментариями 1998 года и пометками 2008-го


    В середине того семилетия, которое, возможно, назовут периодом нестабильной стабильности,
    или стабильной нестабильности,
    а кто-то даже и "золотым сечением" конца века,
    ибо даже, извините, у рулона туалетной бумаги есть свое золотое сечение,
    а кто-то назовет началом конца,
    а кто-то - концом начала,
    в середине земли (ибо на поверхности шара середина там, где ты),
    в среднем по величине (около миллиона) городе Саратове,
    располагающемся на Средней Волге,
    в котором есть все, что и в остальной России, а если чего-то нет, значит этого нет нигде,
    в котором на сто тысяч населения приходится среднестатистическое количество алкоголиков, матерей-одиночек, гениев, злодеев, плотников, героев, красивых девушек и стройных юношей - и т.д.,
    в котором лето средненько теплое, а зима средненько холодная,
    в котором цифры голосования за что бы то ни было всегда совпадают со средними российскими, -
    сидит человек среднего роста, средней наружности, среднего возраста (37).
    Его зовут Алексей Слаповский, он писатель, драматург и бард (последнее - для себя и для очень любителей).
    Он сидит вечером 31-го декабря 94-го года за одиноким столом, но в окружении воображаемых друзей, и по привычке своей делает записи в дневнике, подводя итоги и выискивая в прошедшем году некую срединную линию. Но, в отличие от Васисуалия Лоханкина, размышлявшего о своей роли в мировой революции, Слаповский предпочитает думать о роли своей в самом себе, в друзьях и близких.
    И вот он листает страницы своего дневника - и ничего не понимает! Страницы эти иногда похожи на историю болезни человека, которого одолевает периодически астено-депрессивный синдром.
    Или просто рука тянулась к перу лишь в моменты душевной смуты? Ведь год-то был, может быть, счастливейший и удачнейший за всю жизнь! Опубликованы три повести в журналах "Волга" и "Знамя", рассказы печатаются повсеместно, вышла первая книга - толстая, с картинками, десятитысячным тиражом, роман "Первое второе пришествие" попал в финал Букеровской премии и, говорят, стал бы лауреатом, если б не роман Окуджавы, на которого сердца, упаси Бог, не держу, Царство ему небесное... Критик Андрей Василевский, изумленный этой кавалерийской многокопытной легкостью провинциального автора, помещает в "Новом мире" фундаментальную статью под заголовком "Вот Слаповский, который способен на все", суть которой сводится к совету, заимствованному у Козьмы Пруткова: заткнуть фонтан. С ним не согласны швейцарский профессор Жорж Нива и ученейший литературный обозреватель (и друг Слаповского) Андрей Немзер, с ними не согласен задорный критик Вячеслав Курицын, со всеми не согласен польский мэтр филологии и знаток русской словесности Анджей Дравич... Сиди да радуйся!
    Приняты к постановке пьесы в Туле и Казани, два спектакля идут в Саратове, прозу и пьесы переводят поляки, югославы, венгры, в Германии вообще полный триумф: первая премия (вместе с Леной Поповой из Белоруссии) на Первом европейском конкурсе пьес за откровенно постмодернистское сочинение "Вишневый садик".(Обслуга отеля "Movenpick" города Касселя, где состоялось вручение премии, долго будет гадать,  сколько нужно человек, чтобы за три дня выпить сорок бутылок шампанского, боясь в немецком худосочии своем представить, что хватило двоих).
    И в семье все было расчудесно: жене-красавице Елене повезло, на три месяца отправили в Штаты на стажировку. (Она умерла в 2000-м году) Дочь-умница Алла, 14-ти лет, в Англии побывала.
    Деньги есть, можно даже позволить себе пару-тройку лет не служить
в родном журнале "Волга".
    Компьютер купил с принтером.
    Сбылось мечтание из заветнейших: в той же Германии куплена фантастическая гитара. Палисандр и ель, изящество форм, глубоко-мягкий, но сильный звук, стильно встроенные адаптер с эквалайзером (!) для подключения к усилителю; под ее аккомпанемент в настоящей студии записано 90 минут старых песен - и грезятся новые...
    В чем же причины регулярной хандры?    
    Может, в - курсивом! - вечной неудовлетворенности Художника?
    Усмешка. Тошнит от подобных самоопределений.
    Или в делах сугубо личных, более важных, чем успехи внешние?
    Молчание. Возможно - да не скажу!
    Или на писателя Слаповского так окружающее действует?
    Но окружающее в 94-м году казалось благополучным. А если оно не было таковым, то Слаповский, еще в советское время отделивший себя от государства, продолжал оставаться отделенным. По записям дневника легко видеть. Где хоть какое упоминание о ваучеризации, о покушении на Березовского, о захватах заложников, о Лене Голубкове и МММ, об октябрьском обвале рубля, о Чечне, наконец? Ни слова! Неужто это совсем не тревожило? Или в дневник попадали мысли сугубо лирические. Ведь, помнится, устно обсуждалось все это...
    И - тем не менее...
    Тем не менее, Волга по-прежнему текла в Каспийское море, и уже это обнадеживало. Она, к тому же, становилась все чище: предприятия, в том числе мощные оборонные, из-за которых город был до последнего времени "закрытым", перестали засорять ее промышленными отходами; деньги бойкими людьми делались не из самолетов и электронных приборов, а - из денег же.
    Сам город Саратов не становился хуже, а даже хорошел; изобилие летних кафе на пешеходной Немецкой улице (бывш. просп. Кирова, бывш. ул. Немреспублики) веселило глаз: прямо-таки Париж какой-то. Каштаны на Набережной  Космонавтов эту похожесть подчеркивали.
    Расцвела (продолжала цвести) торговля с лотков любыми книгами, любой музыкой, любым видео. Но если сначала покупатель сметал все подряд, то теперь стал разборчивей. Симптоматично, что повышенным спросом стали пользоваться наравне с детективами и фантастикой книги мистические и астрологические, а также всевозможные лечебники для души и тела. Леви, популярный еще в советское время, выпустил трехтомник своей "занимательной психологии", огромными тиражами издается Дейл Карнеги, книгу которого "Как перестать беспокоиться и начать жить" саратовские остряки-интеллектуалы тут же переименовали: "Как перестать беспокоиться и жить".
    ... Мама и папа, слава Богу, прожили год в здравии, у брата с семьей тоже благополучно: брат возглавляет кооператив, строящий сельхозобъекты, заготовливающий продукты, занимающийся также и иной деятельностью, как записано в уставе, "не противоречащей действующему законодательству". То есть - всем.
    Друг Володя, поставивший в Саратове мои пьесы, мечтает об открытии под патронажем книготорговца-мецената частного театра "СаНТ" (Саратовский Неакадемический Театр).
    Друг Игорь, кандидат филологии, ютившийся долгие годы с женой и сыном то в однокомнатной квартирешке, то в университетском общежитии (сдав жилье), упорно строит четырехкомнатную квартиру, работая с женой на четырех работах и мечтая о том, как он разместит в квартире этой свои четыре (приблизительно) тысячи книг.
    Друг Виктор, неуемный скептик, предвещая государству ближайшие протори и убытки, пишет в газеты и в стол ехидно-веселые заметки о времени и о себе. Женщины его обожают: ласков и утешлив.
    Друг Андрей, живя в Москве и этим, конечно, обделенный, компенсирует это неудобство любовью к своей маленькой дочке Маше, милой жене Кате - и к работе в отделе литературы газеты "Сегодня" (и многих эта любовь к работе по-советски злит, но он - посмеивается).
    Другой друг Андрей - и тоже, увы, москвич, - пишет и рисует (он художник) книгу о Москве, а на досуге сочиняет герметические стихи или, например, герметическую же пьесу "Люди лучше, чем газеты".
    Друг по духу и начальник по служебному положению Сергей (Григорьевич) счастлив, что возглавляемый им журнал "Волга" получил Малую Букеровскую премию 94-го года за лучший российский провинциальный журнал (хотя и огорчен, что тираж с 80 тысяч в 90-м году упал до 7,5 тысяч; но это со всеми журналами происходит).
    
    Друг Владик, дантист и меломан, работает в поте лица, говоря мне о том, что дантисты первые чувствуют наступление времен относительного благополучия: к ним начинают люди тянуться, чтобы починить зубы, которыми есть что жевать.
    Недруг В. (не все же о друзьях) успешно занимался челночной деятельностью, а недавно его взяли ответственным работником оптового склада - и он легальным образом увлекся наваристым делом купли оптом и продажи в розницу, не сходя с места.
    Больше недругов не имеется, зато новый друг появился - Александр, поэт, художник и коммерсант в одном лице, и на столе моем - его книжка
стихов, а на стене - две его картины, которые я очень люблю.
    Обо всех друзьях не расскажешь (а тех из них, которые женщины, и не упомянешь по соображениям деликатным), суть же в том, что, как ни крути, год и для них сложился, в общем-то, нормально. В финансовые пирамиды никто не играл, капиталистов средь них тоже нету, никого не подстерегали в подъезде с пистолетом...
    Правда, они не знают еще...
    Стоп!...
    А не тут ли, думает, ероша волосы, писатель Слаповский, не тут ли тайная причина непонятной этой хандры, зафиксированной на бумаге черным по белому словами туманными, с действительностью как бы и не связанными?
    "Они не знают еще..."
    Подобные фразы он встречал во множестве романов и повестей о войне.
    21 июня 41-го... Выпускные балы. Воскресенье.
    Взявшись за руки, они посмотрели в глаза друг другу и улыбнулись. Они не знали еще...
    Я не Ванга, не Лонго, не предсказатель. Но предчувствую - как все обычные люди. Так, может, это предчувствие и сказалось? Может, оно и мешало дышать полной грудью и радоваться полной радостью? Именно оно, а не газеты (которые действительно гораздо хуже людей) с их мрачными прогнозами: там прогнозы общего характера, а у тебя предчувствия характера личного. Не всегда связанные с событиями общественного масштаба, но иногда - накрепко. Будто невероятным образом вышибло стекла в твоем доме взрывной волной от разорвавшейся за тысячи километров авиабомбы....
    Я не знал тогда (отбрасываю повествование в третьем лице), я не знал, купив замечательную гитару, мечту жизни, что 3-го февраля 96-го попаду в аварию и покалечу руку, и играть больше не смогу никогда. Я не знал, что в 97-м году французы выпустят мою книгу на французском языке, и в этом же году будет поставлен мой любимый "Вишневый садик" в Новосибирске и в театре комедии имени Акимова в Питере, и в этом же году питерское же издательство захочет выпустить пятитомник моей прозы - и тут же первый том и выпустит! Я не знал, что в 98-м году оно разорится и откажется от идеи пятитомника - и мы разойдемся с миром. Я не знал, что меня позовут в Австрию, в Вену  - и этот город станет на целую неделю любимым городом моей жизни (исключая Саратов), я не знал, что к моменту черного августовского понедельника 98-го года окажусь в долговой яме, углубляющейся по мере возрастания курса доллара (ибо занимал именно в долларах, как порядочный человек),), я не знал...
    Брат не знал, что кооператив ему придется бросить: задушат налоги, бардак, нескладица...
    Друг Володя не знал, что театр "СаНТ" в зародыше будет создан и даже выпустит спектакль, Володя не знал, что потом его настигнет очередной инфаркт, он не знал, что 14 июля 97-го года на него по телефону будет хамски орать менеджер Леонида Якубовича, приехавшего сшибить концертную деньгу, обвиняя в необъективности статьи, написанной Володей для газеты "Саратов", Володе при этом разговоре станет плохо, он потеряет сознание. Инсульт. Кома. В 10 часов утра 15-го он, не приходя в сознание...
    Друг Игорь не знал, что с него потребуют гигантской доплаты за четырехкомнатную квартиру и он согласится на трехкомнатную среднегабаритку, куда книг поместится едва ли половина... В его же квартиру въехал пузатый дядя, на которого Игорь не в обиде, но...
    Друг Виктор не знал, что все его предсказания сбудутся, но, кажется, он не очень рад этому. И даже тому, что женщины его по-прежнему обожают. Недавно позвонил и сказал, что третий день думает о бутылке водки, стоящей в холодильнике: выпить или не выпить. "Тебе нельзя, дурак, у тебя сердце!" - "У всех сердце!" - ответил он.
    В 2004-м он умер.
    Друг Сергей (Григорьевич) не знал, что тираж журнала упадет до 550 экземпляров, но зато выпускать его редакция будет своими руками на купленном с помощью соросовского гранта типографском оборудовании.
    А потом журнал и вовсе кончился.
    Друг Андрей, москвич, не знал, что у него родится вторая дочь, а газету "Сегодня" кастрируют, выкинув полосы литературы и искусства и лишив его рабты (к счастью - на время, ибо такие люди без работы не остаются), не знал, что в 98-м он издаст уникальную книгу: о 70 (семидесяти) писателях-современниках - "и пусть мне скажут теперь, что у нас нет литературы!"
    Друг Александр не знал, что времени для стихов и картин у него будет все меньше и меньше.
    Это Саша Мураховский, который умер в конце девяностых.
    Недруг В. не знал, что склад его закроют и он будет торговать вразнос на улицах пирожками собственного приготовления (ибо превосходный кулинар).
    И, может, только другой московский Андрей знал, что книга о Москве - выйдет (и она вышла), но Андрей заболел энцефалитом…  а дантист и меломан Владик знал, что зубы починять люди будут даже и тогда, когда жевать ими почти нечего (и они починяют)...
    И еще я не знал тогда, 31-го декабря, занимаясь своим уютным делом в предновогодний вечер, когда ради праздничка даже о Чечне почти не упоминали, не знал, что меньше, чем через неделю, 5-го января 95-го во время бомбежки Грозного у дяди моего Виктора Никифоровича Зубкова, бывшего работника республиканского профсоюза нефтяников, случится приступ его тяжелой болезни. Дочь его (жену схоронили в октябре 94-го) помчалась под обстрелом в поликлинику умолять прийти и сделать укол. Двое врачей оказались. Третий, чеченец, пошел - и сделал все, что мог. Это не спасло. Похоронили Виктора Никифоровича в мерзлой земле под балконом - и лишь весной сумели останки его перенести на кладбище...
    
    Не знал об этом писатель Слаповский, перечитывая дневник, удивляясь грустному тону многих его страниц, не знал, подводя итоги года, который показался ему в целом успешным, хоть и припоминал он детскую поговорку: "нормально для ненормальных", не знал, заканчивая толстую тетрадь строками:
    "Что впереди? Многое. Держать себя в физической форме. Вообще держать себя. Помни, придурок: страхи и печали сегодняшнего дня, оказавшись вчерашними, становятся смешными. Упреки, что слишком много (и неровно) пишешь? Ответ: писать еще больше.
    До новых встреч."

    Этих встреч не было: по совпадению ли, по какой-то неосознанной причине - после 94-го года писатель Слаповский бросил вести дневник.
4 сентября 1998 г.


Алексей Слаповский

410600, Саратов, Мичурина, 44, кв. 2
тел. 845-2-29-10-86
факс: 845-2-51-73-85, не на автомате, спросить "Тасис" или Елену Слаповскую

ПОСЛЕСЛОВИЕ 2002 Г.

Этого дома нет, снесли, телефона не существует, «Тасиса» нет, Лены нет. Остался только я.
Впрочем, неправда – и папа с мамой, и дочь, и семья брата… И многие другие, пока еще живые, люди.

ПОСЛЕСЛОВИЕ 2012 г.

А теперь есть новая Лена и новая дочь... Второй круг)